Какой город кошки спасли от крыс

Опубликовано: 14.05.2022

Усатые и полосатые. Как кошки спасли блокадный Ленинград от нашествия крыс


Со всей страны в осажденный Ленинград отправили несколько тысяч усатых спасателей. В память о них в России установлены несколько памятников.

На ул. Композиторов

К 1943 году кошек в блокадном городе практически не осталось. Для борьбы с крысами власти решили доставить в город усатую дивизию. Выбор пал на Ярославль, ведь именно местная дымчатая кошка считается лучшим крысоловом.

На улице Композиторов под торшером греется кошечка.

В Ленинград прибыло четыре вагона с кошками! Выпустили животных на волю прямо на вокзале, и коты бросились врассыпную.

В память о ярославских усатых-полосатых в Петербурге в 2016 году установили памятник. Во дворе дома номер 4 на улице Композиторов на стульчике под торшером греется маленькая бронзовая кошечка.

В Тюмени

Например, в нефтяной столице собирали полосатых сибирских красавцев в близлежащих селах. Приносили лучших мышеловов и самых здоровых котов на пункт сбора и сами хозяева. Всем хотелось внести вклад в спасение Ленинграда.

В память о сибирском пушистом десанте в Тюмени появился памятник.

В Тюмени в 2008 году на тихой безымянной аллее в центре города появилось несколько гранитных тумб, где в разных позах расположились 12 чугунных кошек. Они прыгают, играют, чешут за ухом и спят - словом, делают все, что присуще типичному представителю этой породы. Автором проекта, который назвали «Сквером сибирских кошек», стала Марина Альчибаева. Сделан он в память о сибирском пушистом десанте.

В Ярославле

В 2011 году скульптор Антон Иващенко создал статую кошки, которую установили на одной из старинных улиц Ярославля, Депутатской.

Отлитая из бронзы, она, изогнув спину, прогуливается вдоль забора. И голову подняла, чтобы посмотреть на людей.

Если почесать мурлыку за ушком, это принесет удачу.

Памятник по-священ бездомной ярославской кошке, одной из тех, которую отправили спасать блокадный город. Кстати, памятник невероятно популярен у туристов и уже стал частью местных легенд. Если почесать мурлыку за ушком, это принесет удачу.

На Малой Садовой

В Петербурге память о блокадных кошках чтят. Еще бы: в послевоенное время котенка купить можно было не меньше, чем за 500 рублей! Цена высокая, соответствует 10 килограммам хлеба.

В 2000 году на втором этаже Елисеевского магазина установили скульптуру кота Елисея. Усатый смотрит на прохожих с карниза. А напротив него, по дому номер 3, прогуливается довольная кошечка Василиса. Оба памятника посвящены четырехлапым военным. Создал их скульптор Владимир Петровичев.

Бронзовая кошка Василиса

Кстати, эти котики стали героями городского фольклора. Считается, что они приносят удачу, а Елисей помимо этого помогает студентам не оставлять в сессию хвостов.

Считается, что у человека, который сможет забросить монетку на небольшой постамент к коту, сбудется самое заветное желание.

Мяукающая дивизия

Эта первая зима в осажденном городе была особенно тяжелой. Ленинградцы переловили и съели всех уток в парках и голубей на улицах, бродячих, а затем и домашних собак и кошек, ели даже крыс и мышей. Люди пытались выжить…

Вот как вспоминала об этом времени блокадница Ирина Корженевская: «Внизу, в квартире под нами, упорно борются за жизнь четыре женщины. До сих пор жив и их кот, которого они вытаскивали спасать в каждую тревогу. На днях к ним зашел знакомый студент. Увидел кота и умолял отдать его ему. Еле-еле от него отвязались. И глаза у него загорелись. Бедные женщины даже испугались. Теперь обеспокоены тем, что он украдет их кота. О, любящее женское сердце! Вот единственный экземпляр на моем радиусе. Все остальные давно съедены».

«3 декабря 1941 года. Съели жареную кошку, – пишет в своем дневнике десятилетний мальчик Валера Сухов. – Очень вкусно».

Враг организованный, умный и жестокий…

К началу 1942 года кошек в Ленинграде практически не осталось. И люди столкнулись с новой страшной бедой – крысами.

Это была еще одна настоящая война – не на жизнь, а на смерть. У крыс в городах нет естественных врагов помимо кошек. А пищи – в отличие от людей – было предостаточно: на улицах лежали трупы.

Крысы, почуявшие себя хозяевами города, начали безудержно плодиться и пожирать все, что только можно было найти. Они нападали на детей и стариков во сне, уничтожали зерно на мельнице, где мололи муку для хлеба всему городу, губили полотна великих художников в Эрмитаже. Грызунов расплодилось так много, что порой они останавливали движение транспорта. Был случай, когда из-за расположившейся на путях стаи с рельсов сошел трамвай. Из-за полчищ крыс в городе возникла угроза эпидемий.

Конечно, ленинградцы защищались как могли. Были созданы специальные бригады по борьбе с грызунами. Но…
Блокадница Кира Логинова записала в своем дневнике: «Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигалась по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось: они забирались на танки и благополучно ехали на них дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий…»

Четыре вагона дымчатых пушистиков

Выход был найден. Почти сразу же после прорыва кольца блокады в апреле 1943 года вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек» (дымчатые считались лучшими крысоловами). Выбор пал на наш город и из-за относительно близкого расстояния, и потому, что Ярославль в войну стал побратимом Ленинграда: за время блокады Ярославская область приняла почти треть эвакуированных ленинградцев – около 600 тысяч человек, 140 тысяч из которых – дети.

Ярославцы заказ выполнили быстро: наловили серых кошек, и под усиленной охраной – чтобы не разворовали – эшелон с «мяукающей дивизией» отправился в Ленинград, где его с нетерпением ждали.

Как вспоминает блокадница Антонина Александровна Карпова, «весть о том, что сегодня в город доставят кошек, мгновенно облетела всех. Люди огромными толпами собрались на вокзале, возникла ужасная давка. Многие на перрон пришли целыми группами (в основном это были семьи или соседи) и пытались рассредоточиться по всей его длине. Рассчитывали на то, что хотя бы одному из группы удастся взять кошку. И вот пришел состав.
Удивительно: четыре вагона кошек разошлись по рукам буквально за полчаса! Зато какие счастливые шли ленинградцы домой. Казалось, это приехали не обычные кошки, а бойцы нашей Красной Армии. Некое могучее подкрепление. И даже в тот день казалось, что Победа уже близка…»

Кошки стали для истощенного блокадой города не только спасением от крыс, но и символом возвращения к нормальной жизни.

«В апреле у кинотеатра «Баррикада» собралась огромная толпа людей. Не ради фильма. Просто в кинотеатре на подоконнике лежала, греясь на солнышке, полосатая кошка с тремя котятами. Увидев ее, я поняла, что мы выжили», – рассказывает в соцсетях жительница Ленинграда, которой тогда было всего 12 лет.

Однако ярославских кошек хватило не всем. Да еще животные часто погибали, укушенные больными крысами, а иногда грызуны набрасывались стаей и загрызали кошку. Пережившие блокаду люди готовы были отдать за пушистых спасителей последнее, что имели. Кошек и котят продавали на рынке по баснословной цене – 500 рублей, это стоимость десяти буханок хлеба.

«За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было, – хлеб. Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котенка женщине, у которой окотилась кошка», – вспоминала блокадница Зоя Корнильева.

Чуть позже в город прибыл еще один эшелон с кошками из Сибири. И вопрос с крысами был окончательно решен.

Кошки блокадного Ленинграда

Самым страшным испытанием для блокадного Ленинграда стала зима 1941-1942 годов. В городе практически не осталось запасов продовольствия и топлива. Единственным путём снабжения оставалось Ладожское озеро, но возможности его были очень ограниченными, и уже к 20 ноября выдачи хлеба были сокращены до минимума. Фронтовики получали по 500 граммов хлеба, рабочие – по 250 граммов, остальные категории граждан – по 125 граммов. В городе начался массовый голод, который сопровождался крайне суровыми морозами.

Вымирает всё живое

В ту зиму голодные горожане съели практически всё. Сначала с улиц города исчезли бродячие животные, а чуть позже пришла очередь и домашних. Уже весной 1942 года в Ленинграде не осталось кошек. Были выловлены голуби и вороны. Мальчишки охотились на птиц в скверах и ловили мелкую рыбёшку в каналах и Неве.

В дневниках блокадников упоминается история лишь про кота Максима. Хозяйка кота вспоминала, что их дядя постоянно требовал отдать животину на съедение, но они домашнего любимца отстояли. Так, по всей видимости, на весь Ленинград остался один кот, который проживал в семье Володиных. Кот Максим пережил блокаду и умер только в 1957 году, прожив почти 20 лет. После войны в семью Володиных ходили на экскурсии посмотреть на кота-легенду.


Блокадники рассказывали ещё про кота Ваську, который жил на зенитной батарее под Ленинградом. Этого отощавшего кота привёз старшина расчёта. Под бомбёжками у него выработалось особое чутьё. По легенде, задолго до налёта немецкой авиации Васька предупреждал о нём, и даже направление атаки, при этом советская авиация отрицательных эмоций у него не вызывала. Кот был поставлен на довольствие, а специальный солдат докладывал командованию о поведении хвостатого предсказателя.

Война с грызунами

Как известно, беда не приходит одна. Отсутствие кошек привело к тому, что у ленинградцев появился ещё один враг. Началось нашествие крыс. Очевидцы вспоминали, что грызуны передвигались по городу большими колоннами. Когда они пересекали дороги, даже трамваи останавливались. Этот враг был организованный, умный и очень жестокий… Все виды оружия и даже огонь пожарищ не смогли уничтожить эту «пятую колонну». Крысы заполонили всё и вели себя агрессивно: мешали движению трамваев, нападали на людей, уничтожали последние запасы еды и даже покушались на музеи и дворцы.

Примечательное решение было принято Ленсоветом после снятия блокады: «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек». Ярославцы с энтузиазмом помогли – выполнили стратегический заказ и обеспечили необходимое количество пушистого контингента. Именно эти кошки считались в то время лучшими крысоловами. В город на Неве прибыло четыре вагона истребителей крыс, часть которых была выпущена тут же на вокзале, а часть – раздали жителям.


Ещё одна кошачья партия вскоре приехала из Сибири. Животных собирали жители Омска, Иркутска, Тюмени. Многие усатые «спецназовцы» отправились на службу в Эрмитаж и другие музеи. 5000 котов с честью справились с поставленной задачей – очистили город от грызунов, чем спасли людей от эпидемий.

Российское военно-историческое общество продолжает цикл публикаций к 75-летию снятия блокады с Ленинграда. С нашими публикациями вы можете познакомиться на портале «История РФ».

Как коты спасали блокадный Ленинград

1942 год выдался для Ленинграда вдвойне трагичным. К голоду, ежедневно уносившему сотни жизней, добавилось еще и нашествие крыс. Очевидцы вспоминают, что грызуны передвигались по городу огромными колониями. Когда они переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться.

Блокадница Кира Логинова вспоминала, как «тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось. Это был враг организованный, умный и жестокий».

Все виды оружия, бомбежки и огонь пожаров оказались бессильными уничтожить «пятую колонну», объедавшую умиравших от голода блокадников. Серые твари сжирали даже те крохи еды, что оставались в городе. Кроме того, из-за полчищ крыс в городе возникла угроза эпидемий. Но никакие «человеческие» методы борьбы с грызунами не помогали. А кошек – главных крысиных врагов – в городе не было уже давно. Их съели. Обед из кошки часто был единственной возможностью сохранить жизнь.

«3 декабря 1941 года. Сегодня съели жареную кошку. Очень вкусно», – записал в дневнике 10-летний мальчик.

«Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады», – вспоминала Зоя Корнильева.

«В нашей семье дошло до того, что дядя требовал кота Максима на съедение чуть ли не каждый день. Мы с мамой, когда уходили из дома, запирали Максима на ключ в маленькой комнате. Жил у нас еще попугай Жак. В хорошие времена Жаконя наш пел, разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Немного подсолнечных семечек, которые мы выменяли на папино ружье, скоро кончились, и Жак наш был обречен. Кот Максим тоже еле бродил – шерсть вылезала клоками, когти не убирались, перестал даже мяукать, выпрашивая еду. Однажды Макс ухитрился залезть в клетку к Жаконе. В иное время случилась бы драма. А вот что увидели мы, вернувшись домой! Птица и кот в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу. На дядю это так подействовало, что он перестал на кота покушаться».

«У нас был кот Васька. Любимец в семье. Зимой 41-го мама его унесла куда-то. Сказала, что в приют, мол, там его будут рыбкой кормить, мы-то не можем. Вечером мама приготовила что-то наподобие котлет. Тогда я удивилась, откуда у нас мясо? Ничего не поняла. Только потом. Получается, что благодаря Ваське мы выжили ту зиму. »

Тем не менее, некоторые горожане, несмотря на жестокий голод, пожалели своих любимцев. Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего кота на улицу погулять. К ней подходили люди, благодарили, что она его сохранила.

Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька.

12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами. «Увидев ее, я поняла, что мы выжили», – вспоминала эта женщина много лет спустя.

Как только была прорвана блокада, вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек». Ярославцы не могли не выполнить стратегический заказ и наловили нужное количество дымчатых кошек, считавшихся тогда лучшими крысоловами.

Четыре вагона кошек прибыли в полуразрушенный город. Часть была выпущена тут же на вокзале, часть была роздана жителям. Расхватывали моментально, и многим не хватило.

Писатель Леонид Пантелеев, автор «Республики Шкид», записал в блокадном дневнике в январе 1944-го: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей». Килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей. Зарплата сторожа составляла 120 рублей.

Прибывшие в полуразрушенный город коты ценой больших потерь со своей стороны сумели отогнать крыс от продовольственных складов.

Кошки не только ловили грызунов, но и воевали. Есть легенда о рыжем коте, который прижился при стоявшей под Ленинградом зенитной батарее. Солдаты прозвали его «слухачом», так как кот точно предсказывал своим мяуканьем приближение вражеских самолетов. Причем на советские самолеты животное не реагировало. Кота даже поставили на довольствие и выделили рядового за ним присматривать.

Еще одну «партию» котов завезли из Сибири, чтобы бороться с грызунами в подвалах Эрмитажа и других ленинградских дворцов и музеев. Интересно, что многие кошки были домашними – жители Омска, Иркутска, Тюмени сами приносили их на сборные пункты, чтобы помочь ленинградцам.

Потомки тех сибирских кошек и по сей день обитают в Эрмитаже. Несколько лет назад в музее даже был создан специальный Фонд друзей котов Эрмитажа.

Как сибирские кошки спасли петербургский Эрмитаж


В самом центре Тюмени есть сквер, названный в честь сибирских кошек. В нем стоят несколько скульптур, изображающих котов. Тут и мама-кошка с тремя котятами, и хулиганистые коты-подростки, и взрослая кошка, запрыгнувшая на самый верх и провожающая серьезным взглядом прохожих.

Сквер сибирских кошек в Тюмени.

Сквер сибирских кошек в Тюмени.

Этот сквер и памятники соорудили в память о трагических событиях, связанных с блокадой Ленинграда. Ведь отчасти и благодаря этим сибирским котам мы сегодня можем увидеть сокровища главного российского музея.

Эрмитаж без охраны

В самом крупном и известном музее коты были на официальной службе еще со времен императрицы Елизаветы Петровны. В 1745 году она выпустила указ о высылке из Казани тридцати самых больших котов для охоты на грызунов, они считались самыми боевыми в Российской Империи. Коты охраняли картинные галереи и подвалы (а их в Эрмитаже почти 20 км!) от крыс и мышей и во времена вторжения Наполеона, и Революции, и при советской власти. Интересно, что в разное время против крыс применяли химические средства, но они не решали задачу. И только коты принесли результат.

Эрмитаж во время войны.

Эрмитаж во время войны.

В 1941 году из Эрмитажа эвакуировали ценные экспонаты на Урал, а в подвалах оборудовали бомбоубежища. Во время блокады Ленинграда (сентябрь 1941-январь 1944) во Вторую мировую войну, город остался без кошек (они погибали от голода, либо сами становились пищей), и полчища крыс заполонили подвалы старинных домов. Они прогрызали мебель, стены, коммуникации, несли опасные болезни. Не обошли стороной и музеи, в подвалах которые осталось немало произведений искусства. Художественные ценности оказались под угрозой.

Блокадный Ленинград.

Коты спешат на помощь

О беде узнали жители других регионов СССР и решили помочь городу. Первых кошек завезли из Ярославля в 1943 году, когда наступил прорыв блокады, переломный момент в битве за освобождение города. Дымчатые ярославские кошки считались хорошими крысоловами, и за ними выстраивались огромные очереди. Это при том, что один котенок стоил в 10 раз дороже буханки дефицитного хлеба. И все же котов не хватало.

Кот в подвале Эрмитажа во время ежегодной акции

Кот в подвале Эрмитажа во время ежегодной акции "День эрмитажного кота".

Один из крупнейших «сборных пунктов» был в Тюмени: жители нескольких сибирских городов отправили своих домашних кошек для защиты Эрмитажа. В сибирском поезде в Ленинград приехало пять тысяч кошек из Тюмени, Омска и Иркутска. Можно ли себе представить, что им пришлось пережить за несколько суток в пути?

Кот в подвале Эрмитажа во время ежегодной акции

Кот в подвале Эрмитажа во время ежегодной акции "День эрмитажного кота".

На этот раз все крысы были уничтожены, а потомки тех самых сибирских котов до сих пор служат в Эрмитаже.

Кошка Василиса и кот Елисей.

Кошка Василиса и кот Елисей.

Памятник хвостатым героям появился и в Санкт-Петербурге - на Малой Садовой улице вы встретите бронзовх кота Елисея и кошку Василисе.

Мяукающая дивизия или как кошки спасли город

Пережившие блокаду Ленинграда люди вспоминают, что в 1942 г. в городе совсем не осталось кошек, зато крысы расплодились в неимоверном количестве. Длинными шеренгами двигались они по Шлиссельбургскому шоссе прямо к мельнице, где мололи муку для всего города.

В 1942–43 годах крысы заполонили голодающий город. Их пытались расстреливать, давить танками, но все было бесполезно. Полчища серых захватчиков росли и крепли. Умнейшие зверьки взбирались на танки, которые ехали их давить, и победоносно шествовали вперед на этих самых танках.

Весной 1943 года, когда появилась связь осажденного города с «большой землей», председатель Ленсовета подписал постановление,в котором говорилось о необходимости «выписать из Ярославской области и привезти в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек». Эшелон с «мяукающей дивизией», как прозвали питерцы этих кошек, надежно охранялся.

Крысы не только пожирали скудные продовольственные запасы, но и грозили возникновением среди ослабевших от голода блокадников страшных эпидемий болезней, вирусы которых переносят крысы. В частности,

Питеру могла грозить чума. Возможно, тебе приходилось читать о том, что в Средние века в Европе господствовали эпидемии чумы. Причиной распространения этой опасной болезни было в частности и то,

что в порыве религиозного фанатизма, охватившего европейские страны, уничтожили много кошек, особенно черных, которых считали сообщниками ведьм.

И вот киски вступили в бой. Подвал за подвалом, чердак за чердаком, свалку за свалкой очищали они от крыс. Кошачье племя победило. В год прорыва блокады крысиная армия была разгромлена.

Интересно, что после прорыва блокады москвичи посылали в Питер родным и друзьям не только продукты питания, но также кошек и котят.

Из воспоминаний очевидцев:

Ленинград. Блокада. Коты

Немного грустного, но честного

Поначалу окружающие осуждали «кошкоедов». «Я питаюсь по второй категории, поэтому имею право», - оправдывался осенью 1941 года один из них. Потом оправданий уже не требовалось: обед из кошки часто был единственной возможностью сохранить жизнь.

«3 декабря 1941 года. Сегодня съели жареную кошку. Очень вкусно», - записал в своем дневнике 10-летний мальчик.

«Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады», - говорит Зоя Корнильева.

«В нашей семье дошло до того, что дядя требовал кота Максима на съедение чуть ли не каждый день. Мы с мамой, когда уходили из дома, запирали Максима на ключ в маленькой комнате. Жил у нас еще попугай Жак. В хорошие времена Жаконя наш пел, разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Немного подсолнечных семечек, которые мы выменяли на папино ружье, скоро кончились, и Жак наш был обречен. Кот Максим тоже еле бродил - шерсть вылезала клоками, когти не убирались, перестал даже мяукать, выпрашивая еду. Однажды Макс ухитрился залезть в клетку к Жаконе. В иное время случилась бы драма. А вот что увидели мы, вернувшись домой! Птица и кот в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу. На дядю это так подействовало, что он перестал на кота покушаться…»

«У нас был кот Васька. Любимец в семье. Зимой 41-го мама его унесла куда то. Сказала, что в приют, мол, там его будут рыбкой кормить, а мы то не можем. Вечером мама приготовила что то на подобие котлет. Тогда я удивилась, откуда у нас мясо? Ничего не поняла. Только потом. Получается, что благодаря Ваське мы выжили ту зиму. »

«Глинский (директор театра) предложил мне взять его кота за 300 грамм хлеба, я согласился: голод дает себя знать, ведь вот уже как три месяца живу впроголодь, а в особенности декабрь месяц, при уменьшенной норме и при абсолютном отсутствии каких-либо запасов продовольствия. Поехал домой, а за котом решил зайти в 6 часов вечера. Холодина дома страшная. Термометр показывает только 3 градуса. Было уже 7 часов, я уже было собрался выйти, но ужасающей силы артиллерийский обстрел Петроградской стороны, когда каждую минуту ждал что вот-вот, и снаряд ударит в наш дом, заставил меня воздержаться выйти на улицу, да притом и находился в страшно нервном и лихорадочном состоянии от мысли, как это я пойду, возьму кота и буду его убивать? Ведь до сих пор я и птички не трогал, а тут домашнее животное!»

Кошка значит победа

Тем не менее, некоторые горожане, несмотря на жестокий голод, пожалели своих любимцев. Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего кота на улицу погулять. К ней подходили люди, благодарили, что она его сохранила. Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька. 12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами. «Увидев ее, я поняла, что мы выжили», - вспоминала эта женщина много лет спустя.

Мохнатый спецназ

В своем дневнике блокадница Кира Логинова вспоминала, "Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. Это был враг организованный, умный и жестокий. ». Все виды оружия, бомбежки и огонь пожаров оказались бессильными уничтожить «пятую колонну», объедавшую умиравших от голода блокадников.

И тогда было принято решение доставить в Ленинград кошек о том, что в апреле 1943 года вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек». Ярославцы не могли не выполнить стратегический заказ и наловили нужное количество дымчатых кошек, считавшихся тогда лучшими крысоловами. Четыре вагона кошек прибыли в полуразрушенный город. Очевидцы рассказывают, что когда мяукающих крысоловов привезли, то для получения кошки надо было отстоять очередь. Расхватывали моментально, и многим не хватило.

В январе 1944 года котенок в Ленинграде стоил 500 рублей (килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей, зарплата сторожа составляла 120 рублей).

16-летняя Катя Волошина. Она даже посвятила блокадному коту стихи.

Их оружие - ловкость и зубы.

Но не досталось крысам зерно.

Хлеб сохранен был людям!

Прибывшие в полуразрушенный город коты ценой больших потерь со своей стороны сумели отогнать крыс от продовольственных складов.

Кот-слухач

В числе легенд военного времени есть и история про рыжего кота-«слухача», поселившегося при зенитной батарее под Ленинградом и точно предсказывавшего налёты вражеской авиации. Причём, как гласит история, на приближение советских самолетов животное не реагировало. Командование батареей ценило кота за его уникальный дар, поставило на довольствие и даже выделило одного солдата за ним присматривать.

Кошачья мобилизация

Как только блокада была снята, прошла еще одна «кошачья мобилизация». На этот раз мурок и барсиков набирали в Сибири специально для нужд Эрмитажа и других ленинградских дворцов и музеев. «Кошачий призыв» прошел успешно. В Тюмени, например, собрали 238 котов и кошек в возрасте от полугода до 5 лет. Многие сами приносили своих любимцев на сборный пункт. Первым из добровольцев стал черно-белый кот Амур, которого хозяйка лично сдала с пожеланиями «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего в Ленинград было направлено 5 тысяч омских, тюменских, иркутских котов, которые с честью справились со своей задачей - очистили Эрмитаж от грызунов.

О котах и кошках Эрмитажа заботятся. Их кормят, лечат, но главное - уважают за добросовестный труд и помощь. А несколько лет назад в музее даже был создан специальный Фонд друзей котов Эрмитажа. Этот фонд собирает средства на разные кошачьи нужды, организует всяческие акции и выставки.

Сегодня в Эрмитаже служат более полусотни котов. Каждый из них имеет паспорт с фотографией и считается высококвалифицированным специалистом по очистке музейных подвалов от грызунов.

Кошачье сообщество имеет четкую иерархию. Тут есть своя аристократия, середнячки и чернь. Коты делятся на четыре отряда. Каждый имеет строго отведенную территорию. В чужой подвал не лезу - там можно схлопотать по морде, серьезно.

Кошек узнают в лицо, со спины и даже с хвоста все сотрудники музея. Но дают имена именно те женщины, которые их кормят. Они знают историю каждого в подробностях.

Общество

Памятник кошке в Санкт-Петербурге

Dotyk, Чехия © CC BY-SA 2.0, Paul Arps | Перейти в фотобанк

Dotyk (Чехия): как во время Второй мировой войны кошки помогли спасти Ленинград от гибели?

Во время Второй мировой войны с Гитлером и нацистами воевали не только солдаты и участники сопротивления, которые жаждали свободы и хотели как можно скорее закончить самый кровавый конфликт в истории. Боролись и животные. Тысячи кошек спасли в то время советский Ленинград от гибели.

Шел 1943 год. Немецкие войска захватили окрестности Ленинграда и отрезали город от мира. Советским войскам не оставалось ничего другого, как начать наступление под кодовым названием «Полярная звезда». Целью было выбить немцев из-под Ленинграда и освободить город. Союзники потеряли сотни тысяч солдат, и им удалось частично прорвать блокаду. В город проложили путь, по которому в Ленинград шли составы с продовольствием для голодающих жителей. А еще на них ехали тысячи кошек.

Дело в том, что во время блокады началась цепная реакция, которая привела к невероятному размножению агрессивных крыс. От голода люди съели всех кошек. Когда исчез главный враг, грызуны начали чрезвычайно быстро размножаться. Они ели все, что могли, в том числе последние остатки продуктов. Они переносили разные заболевания. Люди умирали, а крысы обгладывали трупы. Напившись свежей человеческой крови и ощущая себя хозяевами города, крысы стали агрессивными и нападали на детей и взрослых.

Город неизбежно погиб бы, и единственным возможным решением было вернуть естественного врага грызунов. Для этого воспользовались кошками, которых вывезли из Ярославля и ледяной Сибири. Эти кошки не боялись самых суровых морозов, которые стояли в Ленинграде.

Контекст

Русски борзые с хозяином на выставке собак в Англии

Die Welt: коты и собаки с нами только ради корма?

Helsingin Sanomat: в Петербурге интересен не только Эрмитаж

DN: как кошки общаются с людьми

Первый состав прибыл в пункт назначения под восторженные крики, аплодисменты и музыку. Вместе с едой в Ленинград отправили партию кошек. Потом прибыли еще три поезда с точно таким же грузом. В общей сложности в гибнущий Ленинград пришли четыре состава с кошками, но их точное число никому не известно. Но, вероятно, их были тысячи.

Только выбравшись из вагонов, кошки принялись за дело. Крысы, прежде всего молодые, знали о кошках только по рассказам старших грызунов и поэтому не сумели подготовиться к геноциду. Уже в первый день крыс стало заметно меньше. На полную дератизацию ушло несколько месяцев.

Неудивительно, что в современном Санкт-Петербурге с уважением относятся к кошкам и не истребляют их. Более того, им ставят памятники, которые можно увидеть в разных частях города.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Как кошки спасли блокадный Ленинград


Шел сентябрь 1941 года. Враг неумолимо замыкал кольцо вокруг Северной столицы, но жители города не теряли присутствия духа. Оборона была крепка. Продуктовые склады были до отказа забиты продовольствием, так что голод ленинградцам не грозил. Кто мог тогда предположить, что блокада продлится 872 дня? Кто мог знать, что на второй день осады, 9 сентября, немецкая авиация нанесет точный удар по Бадаевским складам, уничтожив основную часть продуктов?

Единственной связью Ленинграда со страной стало Ладожское озеро, по которому продукты начали поступать уже 12 сентября. В период навигации — по воде, а зимой — по льду. Эта магистраль вошла в историю под названием «Дорога жизни». Но ее было мало, чтобы прокормить население гигантского города. Голод был неминуем.


Буксир ведет по Ладоге баржу. Сентябрь 1942 года

Первыми с улиц исчезли бродячие собаки и кошки. Потом пришел черед домашних питомцев. Современному человеку, живущему в тепле и сытости, это может показаться чудовищным, но, когда выбор стоит между выживанием любимого кота и любимого ребенка, решение очевидно. В результате к концу зимы 1941−1942 года в Ленинграде кошек не осталось вовсе.

Но кошками и собаками дело не ограничилось. Обезумевшие от голода, холода и бомбежки люди начали убивать себе подобных с целью людоедства. В декабре 1941 года за каннибализм были привлечены к уголовной ответственности 26 человек, в январе 1942 года — 336 человек, за две недели февраля — 494 человека («Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов». М.: АСТ, 2005. С. 679—680).

Последний кот блокадного города

Считается, что единственным котом, пережившим блокаду от начала и до конца, был кот Максим. Он жил в семье Володиных вместе с попугаем Жаком.

По воспоминаниям Веры Николаевны Володиной, они с матерью всеми силами отбивали зверя и птицу от посягательств дяди, который требовал забить животину на съедение.

Однажды отощавший Максим пробрался в клетку к Жаку и… нет, не съел пернатого, что, казалось бы, логично по всем законам природы.

Хозяева обнаружили кота и попугая спящими рядом, чтобы делиться друг с другом теплом своих тел в промерзшей комнате. Увидев эту сцену, дядя Веры Николаевны прекратил попытки съесть кота. Жак, увы, погиб, а Максим прожил еще долго и умер от старости только в 1957 году. А до этого в квартиру Володиных водили целые экскурсии, настолько ленинградцы, не понаслышке знавшие весь ужас блокады, были поражены этим случаем.


Кошка Мурка в бомбоубежище на руках у хозяйки

Бытует также легенда о рыжем коте Ваське, который жил при одной из зенитных батарей под Ленинградом.

Отощавшее и злое животное привез из блокадного города старшина расчета. Благодаря своему кошачьему чутью и, по всей видимости, горькому опыту, Васька умел заранее предсказывать не только очередной налет немецкой авиации, но и направление атаки. Сначала он бросал свои дела, настораживался, поворачивался правым ухом в сторону грядущего налета и вскоре бесследно исчезал. При этом на советские самолеты кот никак не реагировал.

Довольно быстро зенитчики научились использовать поведение кота для успешного отражения атак. Ваську зачислили на довольствие, а к нему приставили солдата, чтобы тот немедленно сообщал командиру батареи, как только кот начинал вести себя соответствующим образом.


Зенитчики на страже ленинградского неба. Октябрь 1941 года

Беда пришла откуда не ждали

Коты были главными «санитарами» ленинградских улиц. Изо дня в день они проделывали работу, которую большинство не замечали, — контролировали популяцию крыс. С давних времен эти грызуны отравляли существование человека, зачастую оказываясь причиной крупномасштабных бедствий.

Разоренные закрома и амбары, опустошенные посевы, но главное — инфекции. Всего за четыре года с 1247-го по 1351-й чума унесла жизни 25 миллионов европейцев. Еще недавно с 1898 по 1963 год в Индии черная смерть забрала 12,6 миллиона человек. И главным переносчиком заразы были крысы.

Для блокадного города нашествие полчищ безжалостных серых тварей стало катастрофой.

«…тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось, они забирались на танки и благополучно ехали на танках дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий…» — находим в воспоминаниях блокадницы Киры Логиновой.

Известен случай, когда из-за сгрудившейся на путях стаи крыс с рельсов сошел трамвай.

Стратегический груз

В январе 1943 года в результате операции «Искра» блокада была прорвана. Осознав размах катастрофы, вызванной крысами в городе, военное командование распорядилось доставить в Ленинград кошек.

В своем дневнике блокадница Кира Логинова написала о том, что в апреле 1943 года вышло постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости «выписать и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек».

Выбор пал на Ярославль, где в обилии водились именно дымчатые коты, считавшиеся лучшими крысоловами. Кроме того, Ярославль в войну стал побратимом Ленинграду: всего за время блокады Ярославская область приняла почти треть эвакуированных ленинградцев — около 600 тысяч человек, 140 тысяч из них были дети.

И вот ярославцы снова пришли на помощь. В апреле в город на Неве из Ярославля прибыли четыре вагона со «стратегическим грузом». Увы, условия войны не позволяли обходиться с мохнатыми с современной любовью. По дороге котов не кормили, дабы были злее, в пути многие друг друга подрали. Вообще довольно сложно представить четыре вагона, до отказа набитых кошками.

Собственно, нет ни единого документа, точно подтверждающего легенду о «мохнатом десанте». Вся история основана на воспоминаниях блокадников.


Кот Елисей — памятник собратьям, боровшимся с крысами в годы войны

Часть из прибывших в Северную столицу котов распределили по продовольственным складам, а остальных прямо с перрона раздали людям. Конечно, на всех не хватило. Более того, нашлись те, кто решили на этом подзаработать.

Вскоре на рынках начали продавать котов по 500 рублей (килограмм хлеба стоил 50 рублей, зарплата сторожа составляла 120 рублей), писал в своих воспоминаниях писатель Леонид Пантелеев.

Четырех вагонов оказалось мало, вдобавок крыс было такое количество, что они давали своим природным врагам серьезный отпор. Часто в схватках жертвами становились именно коты.

Полностью блокада была снята только в конце января 1944 года. Тогда в Ленинград направили еще одну партию котов, которых на этот раз набирали в Сибири, преимущественно в Иркутске, Омске и Тюмени. Таким образом, современные питерские коты являются потомками ярославских и сибирских сородичей.

В память о том, что коты и кошки сделали для города, в 2000 году в Санкт-Петербурге на доме № 8 по Малой Садовой установили скульптуру кота Елисея, а напротив, на доме № 3, изваяние его подруги — кошечки Василисы.


Кошка Василиса гуляет сама по себе по карнизу на Малой Садовой, дом 3

В 2013 году молодой рыбинский режиссер-­документалист Максим Злобин создал фильм «Хранители улиц», где рассказал историю ярославской «мяукающей» дивизии.

Ленинград, 6 января 1944: Домашние животные спасают город от нашествия грызунов и от мин

ЛЕНИНГРАД. 1944 год. 6 января. /ТАСС/. По мере того, как улучшалась ситуация со снабжением Ленинграда и накапливались запасы продовольствия, вставал вопрос о восстановлении в городе популяций животных, которые всегда были верными помощниками людей в решении бытовых проблем и вопросов безопасности. В первую очередь, речь шла об уходе за лошадьми, разведении служебных собак и пополнении численности кошек.

К этому вопросу в 1943-1944 годах относились со всей серьезностью, что подтверждали регулярные совещания представителей власти и проблемные публикации в прессе. Но до полного снятия блокады этот процесс нельзя было пустить на самотек, учитывая ограниченность ресурсов в городе, поэтому разведение в Ленинграде животных, особенно крупных, строго контролировалось. В начале января 1944 года "Ленправда" опубликовала извещение за подписью заведующего Земельным отделом Ленгорисполкома Ларионова:

"Состав подкован и работоспособен"

Незаменимым помощником людей в блокадные дни была лошадь. Эти животные использовались в Ленинграде для ведомственных служб, которым требовалась перевозка грузов – автомобильный транспорт был по максимуму мобилизован для нужд армии. 960 лошадей обслуживали "Дорогу жизни" - первым по ней прошел именно конный санный обоз, и к помощи лошадей прибегали каждый раз, когда передвижение на автомобилях было невозможным.

Трудности блокады лошади испытали на себе в полной мере – в условиях голода 1941 года весь кормовой овес был направлен на мукомольные комбинаты и использовался для выпечки хлеба. Завозить сено с "Большой земли" не было никакой возможности, и интендантам пришлось срочно изыскивать способы кормить лошадей.

Дмитрий Павлов, в 1941-42 годах – уполномоченный Госкомитета обороны по обеспечению населения города и Ленфронта продовольствием, вспоминал: "После долгих исканий нашли выход, правда, мало устраивавший лошадей, но все же смягчавший на некоторое время остроту вопроса их снабжения. На Управление лесной охраны зоны Ленинграда и Управление Октябрьской железной дороги возложили заготовку ветвей (молодых побегов); их срезали, связывали пучками и вывозили из леса. Перед тем, как давать этот корм лошадям, ветки распаривали горячей водой, посыпали хлопковым жмыхом, добавляли соли. Наряду с заготовкой веток организовали производство торфяного комбикорма на Лахтинском торфозаводе. Комбикорм состоял из хлопкового жмыха, торфяного очеса, мельничной пыли, отрубей, мясокостной муки и соли. Такой корм выпускался в прессованном виде тюками весом до 80 кг. В отличие от веточного корма, торфяной комбикорм лошади ели плохо". Ослабевшие лошади подлежали выбраковке и отправке на мясокомбинат.

Однако в течение 1942 года ситуацию удалось изменить к лучшему, и уже в конце января 1943 года начальник Ветеринарной службы Ленфронта докладывал командованию о том, что "конский состав благополучен по инфекционным и накожным заболеваниям, подкован и работоспособен".

От областных хозяйств, занимающихся коневодством, требовалось обеспечивать хороший уход за лошадьми, создавать условия для воспроизводства и сохранения молодняка. В конце декабря 1943 года в Тихвине прошло Областное совещание заведующих и главных зоотехников райземотделов, на котором, по отчетам корреспондентов, особо отмечалось, что "увеличение конского поголовья является сейчас важнейшей задачей". Чиновники строго критиковали фермы, которые не следили за состоянием здоровья животных и не обеспечили запас корма. "Необходимо, чтобы руководители колхозов позаботились о приобретении недостающих кормов в соседних артелях. Надо установить строжайший контроль за расходованием кормов, наладить охрану, рационально и умело кормить скот", - говорилось на совещании.

Собачий батальон Ленфронта

Домашние и дворовые собаки в блокаду практически исчезли, но нельзя забывать о роли служебных собак, которые разделили с людьми фронтовую судьбу.

Знаменитая собака, сыгравшая значительную роль в жизни Ленинграда, служила в спецподразделении Ленфронта – 34-м отдельном инженерно-саперном батальоне под командованием полковника Петра Заводчикова. Пополнялся батальон как за счет питомников, так и за счет того, что ленинградцы, не имевшие возможности кормить своих собак в условиях блокады, предпочитали передать их армии, чем обречь на голодную смерть.

За годы войны 34-й батальон, в котором собаки были помощниками саперов, санитарами и связистами (а до 1943 года – и подрывниками), обезвредил более 700 тысяч мин, фугасов, неразорвавшихся снарядов и прочих взрывоопасных предметов. Собаки санитарной службы, руководимые 20 инструкторами из числа девушек, переживших первую блокадную зиму в городе, спасли множество солдатских жизней на фронте – только в ходе операции по прорыву блокады в январе 1943 года собачьи упряжки вывезли с поля боя более 1800 раненых. По воспоминаниям медсестер, эта работа требовала от животных огромной выучки и осторожности: собаки, запряженные в нарты, подползали к бойцу, маневрируя между сугробами и рытвинами, а когда санитарка грузила его на санки, с такой же осторожностью двигались обратно в медсанбат.

Чемпионом батальона по минно-розыскной работе была шотландская овчарка Дик, представитель ленинградского племенного разведения, поступивший в армию в первые месяцы войны. Его кличка по родословной – Декойт. До войны его владелицей была Татьяна Снегоцкая. Всего за месяц он прошел курс обучения минно-розыскному делу, и впоследствии прославился своим умением отыскивать мины любой сложности. Талантливый пес был обучен также службе связи и санитарной службе.

Наиболее известный подвиг Дика связан с разминированием Павловского дворца – пёс успел найти мину, заложенную в фундамент этого памятника архитектуры, всего за час до срабатывания механизма. В Луге он же спас от взрыва жилой дом, в который немцы заложили фугас, а на Синявинских болотах обнаружил под жердяным настилом три двухсоткилограммовых фугаса. В общей сложности на боевом счету этой собаки к 1945 году значилось 10,5 тысяч обнаруженных и вовремя обезвреженных взрывоопасных предметов. Минер-вожатый Дика – ефрейтор Е. Барабанщиков был удостоен пяти правительственных наград. За время своей службы собака была трижды ранена, и тем не менее, прослужила в армии до 1948 года. Петр Заводчиков писал об этой овчарке: "Судя по Дику, породу колли, в наших климатических условиях, на службах минно-розыскной, связи, санитарной, следует признать лучшей породой служебных собак".

Летом 1943 года 34-й батальон вышел на разминирование минных полей в районе Колпина и прилегавшей к переднему краю полосе, к западу от села Рыбацкое. Главной целью саперов и их четвероногих помощников здесь были противопехотные мины. После снятия блокады Ленинграда собаки работали на разминировании объектов в пригородах – Стрельне, Петергофе, Пушкине, Павловске, обследовали кварталы Луги и Нарвы, побережья Невы и Вуоксы, Финского залива и Ладожского озера.

Военный питомник, который выращивал пополнение для 34-го батальона, располагался в Сосновке. Долгое время это было единственное место в Ленинграде, где рождались собаки - в военные и первые послевоенные годы они были большой редкостью в городе.

Хвостатый милиционер Султан

Ещё один знаменитый ленинградский пёс служил в милиции. Милиционер Султан был грозой преступников блокадного города.

К осени 1941 года в ленинградской милиции осталось всего три служебных собаки – все остальные воспитанники кинологического питомника, располагавшегося на Крестовском острове, были мобилизованы для нужд действующей армии. Двое из троих погибли от голода первой блокадной зимой, и единственным из хвостатых стражей порядка, кто пережил все 900 дней и продолжил службу в милиции и после войны, стала немецкая овчарка Султан.

Он выжил благодаря заботе своего проводника Петра Бушмина. На его счету – более 1200 преступников, обезвреженных за период ленинградской блокады. В Музее истории милиции рассказывают, что представители криминалитета боялись этой собаки, как огня, и при ее появлении бросали оружие. Собаке и ее проводнику приходилось порой по трое суток просиживать в засаде, выслеживая преступников, и это говорит о качестве дрессуры, поскольку для голодного животного провести так длительное время - весьма серьезное испытание.

За заслуги военной поры Султану была выписана пожизненная пенсия из государственных средств, на пенсию он вышел вместе со своим хозяином, которому было разрешено забрать собаку, но с условием, что после смерти Султана из его тела сделают чучело. Сейчас чучело этой собаки можно увидеть в Музее истории милиции. Султан стал прототипом знаменитого литературного и киногероя: история жизни служебной собаки впечатлила писателя Израиля Меттера, автора повести "Мухтар", по которой был впоследствии снят фильм "Ко мне, Мухтар". А исполнитель главной роли в этой картине Юрий Никулин, ветеран Ленинградского фронта, был одним из первых посетителей Музея истории милиции.

В 1942 году питомник начали восстанавливать, и через некоторое время в городе снова появились служебные милицейские собаки.

Мобилизация кошек на войну с крысами

Одним из самых желанных гостей в ленинградских квартирах в последние месяцы блокады была обычная кошка. Их почти не осталось в городе после зимы 1941/42 годов, зато в осажденном городе расплодились крысы, создававшие угрозу как продовольственным запасам, так и здоровью горожан, поскольку грызуны являются переносчиками многих опасных болезней.

"Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей. Вероятно, приблизительно столько же он стоил бы до войны на Северном полюсе", - так описывал спрос на кошек ленинградский писатель Леонид Пантелеев, вернувшийся в город в январе 1944 года. Цена, указанная писателем, соответствует цене примерно 10 кг хлеба на "черном рынке" того времени. В воспоминаниях ленинградцев можно встретить и рассказы о том, что за котят в 1943 году расплачивались и хлебом.

Вопрос восстановления кошачьей популяции поднимался и на городском уровне. Поиск наиболее эффективного средства дератизации активно шел в Ленинграде с лета 1942 года, когда в результате нападений крыс на людей участились случаи заболеваемости лептоспирозом. В декабре 1942 года в Смольный была подана записка Выборгского райздравотдела о необходимости борьбы с грызунами "биологическим методом", используя их естественных врагов – кошек. Выборгские специалисты по здравоохранению предлагали создать при городском Тресте столовых, хлебозаводах и холодильниках спецпитомники для массового разведения кошек.

В сентябре 1942 года в Ленинграде было созвано специальное совещание по борьбе с грызунами, на котором присутствовали даже специалисты Военно-санитарного управления Ленинградского фронта. На этом совещании было решено усилить дератизационные пункты города за счет откомандирования к ним 215 инструкторов из Особого противоэпидемического управления Красной Армии. К этому времени во все организации и учреждения города были направлены письма с рекомендациями немедленно заключить договоры с районными пунктами дератизации.

Одновременно ученые ВНИИ сельскохозяйственной микробиологии Академии сельхознаук разрабатывали бактериологические способы дератизации, для чего в лабораториях института были выращены “специальные крысо- и мышеубивающие бактериальные культуры Данича и Мережковского”. Однако созданная при Военно-Санитарном управлении Ленфронта комиссия, одобрив идею в целом, не сочла возможным применение этого метода в условиях города-фронта. В основу дератизационной работы были положены классические физический и химический методы.

Крыс ловили также механическими методами, для чего местную промышленность Ленинграда обязали к марту 1943 года изготовить 20 тысяч вершей. Впоследствии план по производству приспособлений для вылова грызунов был значительно увеличен.

"Не могу не вспомнить одного эпизода. Однажды, идя в школу, я увидела, что на углу Мойки и Невского собралась довольно большая толпа. Все глядели куда-то внутрь столовой, помещавшейся здесь, у кино-театра "Баррикада". Подойдя ближе, я увидела действительно необычное, так поразившее всех - за стеклом лежала, развалясь, настоящая, живая кошка и притом с котятами! Это взволновало всех - взрослых мужчин, женщин, ребят. Люди смотрели, улыбаясь какой-то тихой внутренней улыбкой, на кошку и сосунков и, постояв каждый некоторое время у витрины, шли дальше. Никто не говорил ничего, слова были тут не нужны. Кошка в Ленинграде - это было поистине событием, и, если вдуматься, значительным. Значит, в город постепенно возвращалась жизнь, воспрянули духом люди, появились и живые существа, эти такие незаметные в мирной жизни спутники человека. Кажется, все мои одноклассники тоже успели посмотреть на кошку в то майское утро".

В январе 1943 года горком ВКП(б) и исполком Ленгорсовета приняли постановление "О мероприятиях по борьбе с грызунами", в соответствии с которым дератизационной обработке была подвергнута территория общей площадью более 25 тыс кв. метров.

С этим постановлением ленинградская легенда связывает завоз в город двух крупных партий кошек – сначала из Ярославской области, затем из Сибири. Во многих частных источниках содержатся упоминания о таком событии, однако, по словам специалиста Мемориального Музея обороны и блокады Ленинграда Ирины Муравьевой, "ни в одном архиве города не обнаружено документов, этот факт подтверждающих, поэтому можно сделать вывод, что прибытие вагонов с кошками – скорее одна из городских легенд, а популяция этих животных постепенно восстановилась сама собой".

Единственным известным широкой публике котом, пережившим все 900 дней ленинградской блокады, считается кот Макс, родившийся в 1937 году и проживший свою жизнь в семье ленинградки Веры Вологдиной на Большой Подъяческой улице. В этой же семье жил попугай Жаконя – рассказ хозяйки о том, как в первую блокадную зиму эти двое животных согревали и поддерживали друг друга, приводится в "Блокадной книге" Даниила Гранина и Алеся Адамовича. После блокады кот Макс прожил еще 13 лет - до 1957 года.

Ленинградский зоопарк

Ленинградскую блокаду пережили более 160 животных городского Зоологического сада. Несмотря на невероятно тяжелые условия содержания зверей и птиц, зоопарк был закрыт лишь в первую зиму, а 15 мая 1942 года открыл двери для посетителей. В течение лета 1942 года посмотреть на обитателей зоопарка пришли около 7400 ленинградцев.

Часть животных из Ленинградского зоосада была эвакуирована в первые месяцы войны в Казань, однако вывезти удалось не всех, а лишь около 80 особей, в том числе черных пантер, тигров, белых медведей, носорога и американского тапира. Часть крупных хищников пришлось застрелить. Это было вынужденное решение, поскольку обеспечивать сохранность клеток в условиях блокады было невозможно, что создавало опасность появления их обитателей на улицах города. Так случилось в сентябре 1941 года с обезьянами – снаряд разрушил стены их вольера, перепуганные животные разбежались, и их пришлось ловить по улицам города.

Сотрудники зоопарка самоотверженно боролись за жизнь питомцев. Стараясь спасти зверей от голодной смерти, они заготавливали траву, овощи и другой корм; для хищников мастерили обманки из тушек кроликов, набитых травой, жмыхами и капустными листьями, и обмазанных рыбьим жиром. Но многие животные погибли под бомбежками, перед которыми служители были бессильны.

Невероятным сегодня кажется тот факт, что в блокадном зоопарке выжила самка бегемота по кличке Красавица, завезенная сюда еще в 1911 году. Морозной зимой 1941-42 годов, когда из-за отключения водопровода опустел бассейн животного, сотрудница зоопарка Евдокия Дашкина на санках привозила с Невы сорокаведерную бочку, воду согревали и ею поливали бегемота. Образовывавшиеся в коже животного от сухости и холода трещины смазывали камфорной мазью, а кормили Красавицу смесью из травы, овощей и жмыха, в которую добавляли распаренные опилки.

16 сотрудников зоопарка, работавших в годы блокады, были награждены медалями "За оборону Ленинграда", а сам зоопарк в память об их подвиге сохраняет и в наши дни название Ленинградского.

СПб РИЦ ИТАР-ТАСС благодарит Музей 222-й школы Санкт-Петербурга, Музей истории милиции и Ленинградский зоопарк за содействие в подготовке материала.

Читайте также: