Как сделать чучело из хомяка

Опубликовано: 14.05.2022

Почему таксидермисты не делают чучела домашних животных

Таксидермия – это не про такси. Это про чучела из шкурок животных. Явление в Кузбассе настолько редкое, что профессиональных чучельников во всем регионе можно пересчитать по пальцам одной руки. Один из них – призер чемпионата России Василий Казаков – незадолго до нового года вернулся из Литвы, где находился по приглашению чемпиона мира и Европы Кястуса Бибартаса. Кемеровский мастер рассказал о том, зачем, как и для кого делаются чучела, как далеко шагнула от пыльных музейных волков современная таксидермия и почему в Кузбассе никто не делает чучела домашних питомцев.

Таксидермия: между искусством, чудом и ремеслом

Финишная доводка трофейной головы медведя. Фото: Ирина Соловьева

В защиту таксидермиста

Кто-то при одном слове «чучело» брезгливо фыркает и называет таксидермистов живодерами и патологоанатомами. В этот момент в Кузбассе расстраивается как минимум один таксидермист. «Мы ж ни в чем не виноваты, – с улыбкой признается Василий Казаков. – Никто не убивает животных ради чучела. Это, как правило, охотничьи трофеи или умершие в цирках и зоопарках звери. Нет в нашем деле ничего постыдного и шокирующего».


«Охота на зайца» работа, представленная на чемпионате Европы.

У многих неприятие этой работы связано с мыслью о том, что таксидермисты только и делают, что потрошат трупы животных. Но и это не совсем так. Бывает, иногда мастера просят своих клиентов не трогать головы и лапки животных, нести прямо с ними, потому что редкий охотник и уж тем более человек, в этом деле несведущий, сможет грамотно их обработать, не повредив. Но, как правило, таксидермисты работают с заранее снятыми шкурами, выделывают их, солят, проводят химическую обработку, чтобы они не имели запаха и не «сыпались», а потом натягивают на специальные формы и придают им не только реалистичный, но и завершенный художественный образ.

Мотают на ус… лапу и все тело

Еще одно заблуждение: многие считают, что чучела животных чем-то набивают, как мягкие игрушки. «Мне порой задают такие вопросы – а чего вы в медведя запихали, что он так красиво стоит», – признается Василий. Раньше это мнение было довольно близко к истине. Правда, чучела не набивали, а мотали. На проволочный каркас наматывали стружку. И вот тут есть момент непростой для неподготовленной психики: чтобы поза животного была максимально естественной, мастер сохранял его тушку в холодильнике, а во время работы доставал и всячески крутил перед собой – сгибал лапки в соответствии с выбранной позой и смотрел, как будет реагировать на это скелет и весь мышечный каркас, ведь в момент поворота животного где-то появляются складочки, где-то увеличиваются или уменьшаются объемы. Все это надо измерить и учесть. И не дай бог ошибиться хотя бы на сантиметр. Насмарку может пойти вся кропотливая работа, и в результате от реалистичности и эстетики творения останется лишь уродливое чучело.

В конце 90-х годов в отечественной таксидермии все поменялось, и она перешла на новый этап развития. Теперь шкурки натягивают не на стружку и солому, а на манекены, которые отливаются по форме из специальной пены. Чтобы животное выглядело не «как на паспорт», ему нужно придать динамическую позу. Для этого манекен режется по суставам и складывается, как нужно мастеру.


Этот манекен совсем скоро станет чучелом барсука – идет шлифовка заготовки из пенопропилена.

Часть манекенов кемеровские таксидермисты отливают сами, а формы животных, которых приходится делать нечасто, заказывают в Москве и Санкт-Петербурге. «К примеру, однажды в новокузнецком зоопарке умер кенгуру, а в кемеровском передвижном зоопарке – лев, – рассказал Василий Казаков. – Их привезли к нам. Дикобраз вот у нас лежит сейчас, ждет своего часа. Африка и Австралия к нам попадает редко, поэтому занимать место в мастерской такими манекенами нет смысла».

Сам по себе манекен – зрелище, скажем прямо, страшноватое. Напоминает тушку животного с мышечными рельефами, скользкую и весьма неприглядную. Но зато потом, когда на него натянут шкурку, животное получится максимально реалистичным. Для оживления чучела у таксидермистов есть свои фишки. К примеру, нос живого зверя мокрый, а значит, он должен блестеть. Для придания этого блеска в краску добавляются специальные вещества. Даже глаза животных сохраняют светоотражающий эффект.

«Особенно сложно добиться естественного блеска и окраса при изготовлении чучел рыб, – рассказал наш собеседник.

– Для этого используется полупрозрачная краска-аэрограф с металлическим блеском. Иначе рыба будет выглядеть, как пластиковая игрушка.

Любопытно, что степень этой реалистичности оценивается не только клиентом и зрителем в категориях «верю/не верю» или «нравится/не нравится», но и международным жюри на самых настоящих таксидермических чемпионатах России, Европы и даже мира.

Зависшие во времени

Ощущения на таких чемпионатах можно испытать, мягко говоря, необычные. Как будто жизнь шла своим чередом, но в какой-то момент время остановилось, как в фильме. А зрители вне законов этого времени могут ходить и смотреть на замерших животных, которые через мгновение снова оживут. Кажется, стоит моргнуть – и кабан, подкинувший волка на своих клыках, продолжит борьбу с хищником. Рысь замерла в прыжке, зацепив когтем вспорхнувшего глухаря, а гепард завис в полете над антилопой. А вот два волка набросились на лося – жертва испуганно отстранилась, а хищники вполоборота приготовились к прыжку, одна секунда – и все будет кончено. Время для этих животных остановилось навсегда. Но если зритель забывает об этом, если верит в ее продолжение, переживает целый спектр эмоций и дорисовывает в своем воображении эти картинки, а не шарахается неприязненно от чучел, как от мертвых тел, значит, мастер все сделал правильно.

А вот судьи подходят к оценкам таксидермических работ не с эмоциональной, а с практической точки зрения. Они оценивают не столько уровень художественного воплощения замысла, а то, насколько добротно и качественно сделано само чучело: смотрят обработку шкурки, точность анатомического соответствия. Иногда судьи даже проверяют наличие у животного половых органов и прощупывают каждый пальчик. Вот и получается, что таксидермист одновременно и художник, и ремесленник, и биолог-анатом.

Василий Казаков сегодня – единственный делегат от Кузбасса, участвующий во всероссийских чемпионатах по таксидермии. В 2016 году он стал призером, а в 2017 – чемпионом и призером России в двух номинациях.

Соболь, с которым Василий Казаков участвовал в чемпионате, был подарен космонавту Алексею Леонову, у которого, к слову сказать, собрана целая таксидермическая коллекция. Изделия кемеровских мастеров в качестве статусных подарков разъезжаются не только по Кузбассу и стране, но и далеко за ее пределы – в Италию, Грецию и даже Ватикан.

От мастера к ученику

Так что мастера-таксидермисты в Кузбассе есть. Но, что удивительно, профессии такой официально в нашей стране не существует, более того, этому искусству нигде не учат. Причем не только в Кузбассе, но и в России в целом. Поэтому таксидермисты в основном самоучки. Кто очень хочет, тот всегда найдет и нужные книги, и журналы, и информацию в интернете. А кому везет больше, находят своего мастера. Для Василия Казакова им стал Николай Белоусов, который и завез в 80-х годах таксидермию в наш регион из Алма-Аты. Будучи еще школьником, Николай Ильич попал в таксидермическую мастерскую при Казахском государственном университете к известному мастеру-таксидермисту Эвольду Радионову, который и научил его основам и некоторым секретам таксидермии. Затем Николай Белоусов поступил на биофак в КемГУ и начал делать чучела для кафедры зоологии. Когда их стало неприлично много, родилась идея создать музей, а потом было выделено помещение под первую в Кузбассе таксидермическую мастерскую. Долгое время Николай Ильич вел музейное дело и приобщал студентов к таинству оживления животных и птиц. Мастер мог на занятии собрать птичку с нуля, комментируя процесс. Многие студенты – биологи тогда часами пропадали в мастерской с таксидермистами, в том числе и наш герой, который в 2008 году поступил на биологический факультет КемГУ. А уже через год полноценно включился в работу мастерской. Правда, делом жизни таксидермия для Василия Казакова стала не сразу – после окончания университета он успел отслужить по контракту в отряде специального назначения «Кузбасс», побывать в горячих точках, попробовать себя в рукопашном бое и ММА. Но неожиданно для себя и близких нашел свое предназначение в работе с чучелами животных.


Николай Белоусов, руководитель кемеровской таксидермической мастерской «Медведь» и первооткрыватель таксидермии в Кузбассе.

Тем временем мастерская КемГУ перестала быть нужной университету. Работники мастерской долго не горевали, переехали за город и открыли собственную художественную таксидермическую мастерскую «Медведь», сохранив контакты с музеями области и охотниками. Сейчас их трое. Учитель Николай Белоусов занимается изготовлением чучел птиц и рыб. В зоне ответственности мастера Василия Казакова – млекопитающие. Недавно у мастеров появился помощник Александр Калиночкин. «Александр в свое время пришел в музей на экскурсию, – рассказал Василий, – и заинтересовался. Начинал под нашим руководством с азов – обработки шкур, отливки манекенов. Теперь он может собирать чучела. Мы вместе растем и стараемся повышать свой уровень, ездим по семинарам, которые проходят на чемпионатах. Это единственный шанс в нашем деле получить свежую информацию о новых материалах, методах работы и т.д. В 2017 году на одном из таких чемпионатов я познакомился с литовским мастером, чемпионом мира и Европы Кястусом Бибартасом. Он посмотрел мои работы и пригласил к себе в гости, поучиться. На протяжении двух недель мы работали вместе в одной мастерской. Я делал чучела, а он оценивал, советовал, как можно сделать лучше».


Александр Калиночкин в процессе работы над головой марала. Манекен готов, глаза с рогами на месте – осталось натянуть шкуру и проработать мелкие детали.

Желание клиента не всегда закон

«Чаще всего нам заказывают лис, барсуков и медведей, – рассказал наш собеседник. – Птиц много делаем – глухарей, уток, тетеревов. А вот волка всего выбили, есть только проходящий».

Изготовление таксидермического изделия – процесс длительный и довольно дорогой. Выделка шкуры занимает около месяца, несколько дней уходит на сборку чучела и около двух недель – на его сушку. По стоимости самая дешевая птичка обойдется заказчику в четыре тысячи рублей, рыбы в среднем стоят от десяти тысяч, а медведь в полный рост – от 60 тысяч рублей и выше.

Таксидермист как художник может предложить сюжет композиции, но последнее слово по позе и эмоции животного всегда остается за заказчиком. «Иногда приходит человек, смотрит на спокойного медведя с раскрытой пастью и высказывает недовольство от излишней лояльности свирепого хищника. Мы отбираем фото, видео, считываем животную мимику и делаем из лояльного мишки медведя-агрессора», – рассказал мастер.

А вот изготовление чучел домашних животных для таксидермистов, кемеровских в том числе, – табу. «Периодически поступают звонки от людей, которые хотят сделать чучело из своего домашнего любимца, – признался Василий. – Некоторые подыскивают мастера заблаговременно, еще до смерти стареющего животного. Но мы считаем это негуманным, ведь домашние животные – это почти члены семьи. Да и воссоздать ту эмоцию, которую знает и помнит хозяин, невозможно».

Кузбасские таксидермисты – сторонники натурализма, пробующие себя в области таксидермического арта – росписи по черепам. Ждут своего часа необычные скелетные композиции и даже образцы сложнейшего совмещения чучел с коваными изделиями. А значит, перспективы развития и реалистичного, и авторского, и спортивного направления в кузбасской таксидермии весьма велики.

Как сделать чучело из хомяка

  Откуда берутся музейные крысы

Любите ли вы животных? Если да, то вам лучше пропустить эту заметку. Хотя люди, о которых в ней идет речь, животных любят тоже. Но по-своему. Впрочем, если вы все-таки прочтете интервью таксидермиста (или, по-простому, чучельника) Дарвиновского музея Ольги Маршалковой корреспонденту Ъ Марине Иванющенковой, вы сами все поймете.

Рассказывали, что в углу кабинета стоит великолепно выполненное чучело одного старинного знакомого Кристобаля Хозеевича, штандартенфюрера СС, в полной парадной форме. Хунта был великолепным таксидермистом. Штандартенфюрер, по словам Кристобаля Хозеевича, тоже. Но Хунта успел раньше.
А. и Б. Стругацкие. "Понедельник начинается в субботу"

— Стругацкие, конечно, пошутили. Таксидермисты ведь не делают человеческих чучел?
— Нет, людей мы не делаем. Сейчас такие восковые фигуры изготовляют, что лучше всякой таксидермии. Я слышала, есть мастерская в Москве, которая занимается мумифицированием людей. Но это же не чучела, а мумии. Понимаете разницу?
— Откуда взялось это странное слово "таксидермист"?
— Все очень просто. "Дерма" означает "кожа", а "таксис" — "упорядочение". В общем, работа с кожей. Некоторые люди, кстати, понятия не имеют, кто такие таксидермисты, а я об этой профессии знала еще с детства. И склонность к таксидермии у меня всегда была. Найду, например, на улице дохлую кошку и делаю из нее чучело, ватой набиваю. При этом мне повезло: после окончания биологического факультета педагогического института я попала в Дарвиновский музей. И уже здесь решила окончательно переквалифицироваться в таксидермиста.
— Вам пришлось специально этому учиться?
— Работе таксидермиста можно учиться только у мастера, на рабочем месте. Я училась у Николая Константиновича Назьмова, одного из старейших таксидермистов, который последние годы жизни работал у нас в музее. Он был настоящим творцом. Из каждой дохлой зверюшки, которую на улице находил, делал чучела, чтобы добро зря не пропадало. Первый год я только снимала шкурки с животных. А когда дело дошло до изготовления чучел, он мне говорил, что я все делаю неправильно. А как надо, не мог объяснить. И приходилось распарывать чучело и делать все заново. Кстати, учиться надо на воронах — у них шкура "терпеливая", можно несколько раз ее распороть и снова сшить.
— Таксидермисты склонны делиться друг с другом секретами мастерства или каждый хранит их в тайне?
— Это довольно закрытая сфера. Некоторых составов Назьмова, которыми обрабатываются чучела, я так и не узнала. Например, он унес с собой секрет обработки осьминогов. Назьмов говорил, что у него есть специальный состав, но какой именно — оставил в тайне. Наверное, он помещал осьминога в разные жидкости. Кстати, чучело осьминога, которое Назьмов изготовил 1957 году, до сих пор хранится у нас в музее.
— Как происходит процесс изготовления чучел?
— Все чучела в нашем музее сделаны по одному принципу. Сначала с животного снимается шкура, чистится изнутри, стирается в стиральном порошке или специальных препаратах. Потом она обрабатывается ядохимикатами (чтобы микробы убить) и мышьяком (это против моли). Потом создается основа чучела. Для небольших животных мы делаем ее из стружки, накрученной на проволоку. Для "крупняка" делается деревянный каркас, на который наматывается стружка. А основа птицы обычно состоит из пенопласта. Потом на эту основу надевается шкурка. На заключительном этапе чучелу придается определенная поза. Для этого таксидермисту нужно иметь и художественное воображение, и пространственное мышление. Заканчивается все сушкой. Очень ответственный этап — при усадке шкура может коробиться. Это традиционный метод. Но еще есть так называемый скульптурный метод — его разработал Назьмов. Этот метод более трудоемкий и подходит для животных, у которых короткий шерстяной покров и видны мышцы. Лепится скульптура животного в натуральную величину. Затем с нее снимается гипсовая форма, по ней выклеивается папье-маше. И уже на него натягивается шкура. Если животное редкое, этот метод себя оправдывает.
— Кстати, зубы у чучел настоящие?
— Зубы можно делать искусственные, но натуральные для музейных экспонатов лучше. Кстати, если вы в музее увидите чучело зверя с открытой пастью, знайте, что череп у него, скорее всего, настоящий. А если пасть закрыта, то череп наверняка сделан из пенопласта.
— А глаза для чучел таксидермисты где берут?
— Когда-то глаза заказывали на советских стекольных заводах. Но качество у них было так себе — то форма разная, то зрачки разного цвета. Бывало, из целой коробки двух одинаковых не выбрать. Теперь мы заказываем глаза в Германии. Недорого. Например, пара глаз птиц стоит меньше марки, солидные — типа кошачьих, со зрачками — до 20.
— Таксидермисты на чем-то специализируются или могут с одинаковым успехом сделать чучело и мыши, и слона?
— Таксидермисты — специалисты широкого профиля. Сейчас я делаю и змей, и птиц, и ящериц, и млекопитающих. А поначалу делала в основном птиц — это проще. Когда я начинала делать грызунов, сама довольно много ловила мышей. Их чучела сложно делать, потому что зверьки маленькие. Дернешь за что-нибудь — и все разорвется. К тому же чем меньше животное, тем быстрее оно портится. Но сложнее всего сделать чучело гладкошерстного животного, ведь надо показать мышцы, кости. Пантеру, например, гораздо труднее сделать, чем какого-нибудь пушистого зверя — лису, скажем, или медведя.
— Сколько времени уходит на изготовление чучела?
— Небольшую птицу можно сделать за день. На более крупных животных, особенно млекопитающих, уходит неделя-две. Например, чучело лемура я делала два дня, а подготовительный этап (выделка шкурки, чистка черепа, намотка лапок) занял неделю.
— Где таксидермисты берут животных?
— В 1907 году, когда открылся Дарвиновский музей, его основатель Александр Котс отдал туда коллекцию чучел, которые сделал своими руками. Потом он ездил по Европе и закупал готовые чучела. Он специально подбирал экспонаты, которые подтверждали теорию изменчивости,— с отклонениями в окрасе, форме рогов и прочее. Потом у музея наладились связи с зоопарком. Там много естественных отходов: животные болеют, погибают. Иногда к нам поступают вскрытые врачами зоопарка животные, но качество у них не всегда хорошее. Вечно вскроют сикось-накось — и какого-нибудь куска шерсти не хватает. А ты потом думай, как дырку заделать. В последнее время они нам мало чего дают. Раньше охотники нам часто приносили свои трофеи, дарили. Сейчас за каждого дохлого попугая хотят деньги получить, причем такие, чтобы оправдать покупку нового. Поэтому таксидермисты сейчас часто сами ездят в экспедиции, привозят в основном мелких птиц.
— Вы сами снимаете с животных шкуры?
— Приходится, хотя это довольно неприятная процедура.
— Извините, а что таксидермисты делают с тем, что у животных под кожей?
— Несколько лет назад остовы животных забирал МГУ для своих исследований. Сейчас остатки мелких животных мы заворачиваем в несколько слоев целлофана и выкидываем на помойку. А если животное крупное, стараемся в зоопарке снять с него шкуру, а уже они там сами разбираются. Иногда говорят, что в голодное советское время таксидермисты использовали остовы животных в личных целях. В смысле — употребляли в пищу. Но к нам животные обычно в таком состоянии поступают, что и смотреть на них не хочется. Хотя таксидермисты, у которых были домашние животные, иногда брали для их пропитания что-нибудь поприличнее — гусей, например.
— Кстати, вы вегетарианка?
— Нет.
— В вашей работе наверняка случается брак. Что в этом случае делают со шкурами?
— Брак в работе случается в основном из-за качества шкур. От момента гибели животного до момента его попадания к таксидермисту со зверем может что-то произойти. Например, он где-нибудь полежит, и шерсть вылезет. Самое неприятное, что проплешина может проявиться только в процессе выделки шкуры. Если такое происходит, шкура списывается. Вообще-то положено ее сжигать, но мы хорошие куски оставляем для реставрации старых чучел, хотя некоторые думают, что из этих остатков мы себе шубы шьем. В общем, все бракованные шкуры идут в дело. Например, моль проест у чучела шерсть — мы начинаем искать похожие шкурки, чтобы заделать проплешину, иногда даже шкурки другого животного. Как-то нам принесли из зоопарка тукана (птица такая) без хвоста. Мы к нему вороний хвост приставили — и ничего, вроде незаметно.
— Это уже получается не чучело, а муляж.
— Нет, таксидермистам это разрешается — в разумных пределах, конечно. Иногда просто нет другого выхода. Как-то на морде волка образовалась проплешина, и мы заделали ее обрезком шкуры оленя. Или вот чучело африканского слона. Оно было в ужасном состоянии: на груди дыра сантиметров десять, на передней ноге — длинная щель. Чем заделать? Слоновьей кожи у нас нет. Я полгода ползала вокруг этой слонихи, не знала, что делать. В итоге щели забила пропитанной клеем бумагой, потом заделала мастикой, а поверх — манной крупой, чтобы создать фактуру мелкой бугорчатой кожи. А на ногах, где бугорки покрупнее, заделала кукурузной крупой. Или вот морж. У него ласты раскрошились. А у нас была оленья шкура, я ее выделала как кожу. И из этой кожи сделала моржу ласты.
— Много ли таксидермистов в Москве?
— Около тридцати. Человек пять работают при музеях, остальные — в частных мастерских. К ним обращаются, как правило, охотники, которые хотят увековечить свои трофеи.
— Работа таксидермистов хорошо оплачивается?
— Цена зависит от размеров животных. Сделать глухаря стоит $150, утку — $50 (это один-два дня работы). Голова кабана обходится заказчику в $200, оленя и лося — еще дороже. У таксидермистов-индивидуалов большой объем работы. Например, они делают головы из папье-маше. У них есть готовые основы голов разных размеров, и они сразу на них шкуру натягивают. Но это ремесло, а не искусство. А если делать голову на основе настоящего черепа, больше времени уходит. Чтобы череп очистить, надо его выварить. Я пыталась это делать в домашних условиях, но пришла к выводу, что это очень неблагодарное занятие. Такая морока! И ванна несколько дней занята шкурами, помыться невозможно. Но если много заказов, таксидермист может заработать $5000 в месяц. Правда, плохо, что спрос на услуги таксидермистов сезонный — в основном они нужны осенью и весной. А летом — пустота. И если работать только на музей, концы с концами не сведешь. Я, например, получаю 500 рублей в месяц. За эти деньги я должна делать шесть чучел и еще заниматься реставрацией старых.
— Есть известные таксидермисты. А знаменитые чучела?
— У нас в музее есть чучело слона, которого какой-то африканский султан подарил Николаю II. Пока этого слона везли, он простудился и погиб. Тогда сняли с него шкуру, и она в засоленном виде хранилась в подвалах Политехнического музея. В 1927 году таксидермисты музея сделали чучело этого слона — несколько месяцев работали. А индийскую слониху, которая тоже стоит у нас в музее, после гражданской войны в Москву прислали из Бухары — как подарок от Красной Азии. Слониха благополучно доехала и прожила лет десять в зоопарке. А когда умерла, из нее чучело сделали. Еще у нас есть редкий экспонат — чучело бескрылой гагарки, которая вымерла в прошлом веке. В 70-х годах нам за нее американцы обещали построить новое здание музея. Но мы отказались.
— Рассказывают, что некоторые таксидермисты делают чучела из своих домашних животных.
— У меня есть собака, кошка и хомяк. Но из них я не смогу чучела сделать. Животное, которое хотя бы пять минут в руках подержал, уже родное. Я с них шкуру снять не смогу.
— И все-таки ваша работа формирует, скажем так, особое отношение к животным?
— Честно говоря, иногда увидишь какого-нибудь красивого зверя и сразу думаешь: вот бы нам такого в музей!

Личный опыт«Пока я не запорола
сто скелетов, у меня
не получился офигенный»:
Я работаю таксидермисткой

«Пока я не запорола сто скелетов, у меня не получился офигенный»: Я работаю таксидермисткой — Личный опыт на Wonderzine

Таксидермия окружена множеством стереотипов. Одни считают, что ею занимаются те, кому нравится издеваться над животными, другие — что это занятие исключительно тех, кто увлекается охотой и любит выставлять дома трофеи. Мы поговорили с таксидермисткой Маргаритой Чайкой о стереотипах, о том, где можно научиться таксидермии, и многом другом.

О таксидермии и обучении

На самом деле таксидермия — это очень ёмкое понятие. Люди думают, что это что-то примитивное вроде «чучелко чем-то набить», они не понимают, насколько широкий спектр работ мы выполняем. Таксидермия включает в себя знания по остеологии, умение «делать» скелеты и другие остеологические объекты. Нужно разбираться в костях и во всём, что с ними связано, уметь их восстанавливать, реставрировать, заниматься в том числе и окаменелостями. Есть ещё диафонизация (окрашивание скелетов или мягких тканей. — Прим. ред.). Если прийти даже в ту же Кунсткамеру, вы увидите разные влажные препараты: где-то прокрашена кровеносная система, где-то прокрашен скелет.

Мы развиваемся и в других областях, занимаемся, например, литьём. Если делать, скажем, чучело обезьяны, при выделке шкуры оно потеряет свои свойства, и мы никогда не получим реалистичный объект. Поэтому тело обезьяны формуют из силикона, а дальше в него искусственно вживляют волосы. Слепок с трупа получается максимально достоверным. Наша задача — попытаться воссоздать, сохранить умерший объект, и это подразумевает очень широкий спектр работ, далеко не только «натянуть шкурку».

Вообще в этой отрасли больше мужчин. Во-первых, они сильнее и могут делать что-то большое — допустим, мне будет тяжело одной сделать полноразмерного лося, а мужик, скорее всего, справится. Да и вообще мужчины чаще связаны с охотой. Но сейчас стало появляться больше женщин моего возраста. Появилось разделение: есть люди «старой закалки», которые занимаются этим очень давно и, например, связаны с музеями, а есть «новички». Я одной из первых стала продвигать таксидермию в соцсетях, за последние лет пять людей там стало больше. Интересуются пятнадцатилетние — они собирают коллекции черепов, изучают строение животных. Люди собирают коллекции перьев — классное недорогое увлечение.

Бывает, заказывают и то, что совсем не похоже на реальных животных. Недавно
у меня заказывали скелет русалочки —
я сделала химеру из разных зверей

С обучением таксидермии в России всё очень сложно. У нас её как профессии официально не существует, её нет в соответствующем реестре. Несмотря на это в институтах, в той же Тимирязевской академии, есть курс по таксидермии. Студенты проходят его в течение семестра: они должны уметь из экспедиции увезти с собой экспонат. Тренируются на обычных крысах. Но опять же это не всем нравится: я общалась с преподавателем этого вуза, он рассказывал, что тех, у кого есть реальный интерес, в группе всего пара человек, а остальным всё равно.

Проблема ещё и в том, что рынок узкий: не каждый захочет повесить себе на стенку чучело. Можно выучиться напрямую у мастера, но никто не хочет плодить конкурентов — приходится учиться в интернете. Вся информация там есть, просто надо уметь её искать. Но больше всего помогает практика. Пока я не запорола сто скелетов, у меня не получился офигенный сто первый. Поэтому всё равно, научат тебя или нет: пока не набьёшь руку, ты не сможешь сделать что-то красивое. С первого раза сделать реалистично не получится никогда и ни у кого: это огромный набор действий, которые ты должен отрабатывать очень много раз, добиваться того, чтобы они стали механическими. Неумелый человек, например, не сможет одним движением сдёрнуть хвост с крысы, а я делала это столько раз, что знаю самый простой способ. У меня это получается с первой попытки и так, чтобы ничего не порвать.

Европейская таксидермия намного более развита, у них сохранились гильдии мастеров — ты можешь стать их членом. Нужно какое-то время быть подмастерьем. Я стажировалась у человека, который судит международные чемпионаты — он просто гений. Рассказывал, что когда учился в гильдии, четыре года просто обдирал шкурки с птиц — и больше ему ничего не давали делать. Благодаря тому, что он четыре года работал над одним и тем же, довёл это до автоматизма. Он может снять шкуру с любой птицы, в каком бы состоянии она ни была: тухлая, битая, сухая. Он занимался птицами, которые лежали в музее с 1800-х годов: сухое чучело можно воссоздать, если ты умеешь. У нас такого, к сожалению, нет.

О работе и материалах

Я в основном занимаюсь остеологией. Начинала с костей, а потом параллельно стала заниматься чучелами. Но умение делать чучела радует меня чуть меньше, чем остеология. Недавно был заказ — увековечить трёх домашних ёжиков. Девочка разводит и лечит ежей и захотела три экспоната под одинаковыми куполами: скелетик с иглами, скелетик, сидящий на грибочке, то есть в интерьере, и чучело ёжика. Но я работаю не только на заказ. Я общаюсь со многими людьми, у которых появляются трупы животных — например, с ветеринарами. Если хозяева не против обработки питомца, я его забираю. Люди к этому очень лояльно относятся. В тусовке, где занимаются рептилиями, все меня знают. Если что-то вдруг случается с питомцами, они просто отдают их и радуются, что я увековечила скелет, что такое красивое существо не пропадёт в земле.

Некоторые животные очень редко встречаются в России, получается эксклюзивный материал. Через мои руки в числе прочих проходила птица-носорог — в России они не живут, довезти их до Москвы замороженными невозможно. Поработать с таким материалом очень круто, это очень интересно и очень помогает развиваться. Понимаешь, как животные меняются от более холодных регионов к более тёплым, как сработала эволюция.

Есть, конечно, люди, которые делают просто чучела из трофеев. Знают технологию и каждый год делают одних и тех же медведей, куниц для одних и тех же охотников — и им нормально. Не каждый подходит к делу творчески. Я пытаюсь работать художественно, продвигаю дело, показываю, что это не страшно, интересно, научно.

У людей складывается ошибочное мнение, что таксидермисты набивают чучела сеном, из-за музеев. Я думаю, у музеев тяжело со спонсорством, их коллекции не пополняются чем-то новым, а люди приходят и смотрят на чучела, которым тридцать лет. Например, раньше шкуры обрабатывали от насекомых мышьяком. Сейчас им пользоваться нельзя: он ядовитый. Появились заменители с составами получше: ты просто брызгаешь спреем, чучело стоит два года и никакая моль на него не сядет.

Теперь мы можем работать с полимерами, это доступно. Можно работать с более классным оборудованием. Я учусь в Московском авиационном институте, и часть моей мастерской находится там — по знакомству у меня есть возможность работать в лаборатории, где стоят станки: фрезерные, токарные, лазерные. Дополняю работы разными элементами: могу сделать щит, чтобы можно было повесить работу на стену, красиво отфрезеровать его, сделать гравировку. Раньше таких возможностей, естественно, не было.

Мастерство развивается, потому что у нас есть доступ к большему количеству материалов. Так, манекены сейчас делают из прочной мелкодисперсной полиуретановой пены. Раньше их делали из пакли и ниток. Да, и с помощью пакли и ниток можно воссоздать животное, есть мастера, которые до сих пор работают по этим технологиям, и они настолько набили руку, что у них всё получается. Но намного более достоверно получается то, что делаем мы.

Мы стремимся к тому, чтобы шкура и туловище чучела максимально не теряли в размере: в высоту, в ширину, чтобы не менялось направление угла глаз. Полностью воссоздаём то, что изымаем у трупа: остаётся оболочка, а всё, что внутри, мы должны повторить. Теперь представьте себе материалы, которые были сорок лет назад: древесина, максимум можно было сделать папье-маше из ПВА и газеты. А сейчас можно прийти в любой строительный магазин — и перед тобой столько всего. Это очень круто. Но, к сожалению, люди почему-то иногда остаются на старых технологиях, не используют полный спектр возможностей.

О заказах

Рассказать кратко, как идёт работа над чучелом или скелетом, невозможно. Животные разные, это очень обширная тема. Если совсем просто говорить об общих принципах, то наша задача — копировать патологический материал, который мы изымаем из шкуры. То есть труп, который попал к нам в руки, должен остаться точно таким же, после использования разных материалов и химической обработки быть максимально похожим на то, что мы выбросили. Хотя на самом деле мы не всегда выкидываем внутренность — можно потом собрать скелет после того, как сделаешь чучело. Шкуру мы сохраняем благодаря консервированию тканей.

Время на работу всегда требуется разное. Большую птицу я буду делать месяц: нужно довести её до ума, чтобы она была хорошей, досохла. Если говорить о лосе, то только одна его шкура будет лежать в растворе три месяца. Мы постоянно плаваем в заказах: начинаешь какой-то и он может длиться полгода, потому что химическая реакция медленно протекает. Как с обезжириванием костей: по-хорошему, чтобы добиться идеального результата, кость должна обезжириваться полгода. Конечно, можно сделать черепок и за сутки, но он будет гораздо хуже качеством.

В идеальных условиях лучше работать с животным, которое только что умерло, потому что холод сушит; пропадает давление в мягких тканях, мы уже не можем увидеть объём мышц при препарировании и так далее. Но так бывает не всегда. Бывает, что приходится работать с телом животного после операции — например, кролик с лысой лапой. Можно подобрать точно такую же лапу от другого кролика и незаметно это сделать. В общем, много разных вариантов.

У меня были случаи, когда я шла с черепом коня по деревне, а бабушки крестились, потому что думали, что я сатанистка

Мы с подругой ездим на пляж забирать головы тюленей, которые умерли в море и их выкинуло на берег — понимаете, в каком они состоянии. И из этого получается хорошая работа, надо просто уметь — хотя бы терпеть запах. Мне по фигу: мне не доставляет неудобства работать с тухлыми зверями. Ты понимаешь, что если имеет смысл это сохранить, придётся работать с тем, что есть. На самом деле это частая проблема людей, которые занимаются трупами. У патологоанатомов тоже так: стажёров, которые только приходят работать в морг, сначала ставят на что-нибудь тухлое, чтобы проверить их закалку.

Если оценивать физическую сложность, то тяжело делать больших животных. Допустим, надо собрать скелет морского льва — пойди найди тару, разожги костёр, постой повари его. Кита собрать — это вообще огромная проблема: нужна техника, чтобы перевезти кости, ты их тупо не поднимешь. В основном проблемы начинаются именно из-за размера: более толстая шкура, которую сложнее обработать, работа с большими объёмами полимерных жидкостей, нужно большое помещение, ангар. Также сложно работать с очень мелкими животными: зрение не всегда идеально. У меня есть специальная лампа с лупой, если нужно сделать малюсенькую землероечку, лучше делать это под ней. Землеройку можно порвать, сломать ей что-нибудь — она очень тоненькая.

А самое лёгкое и классное для меня — сделать черепок. Это может каждый, просто нужно смотреть на это иначе. Мои подписчики — это не всегда те, кто что-то у меня покупает, я выставляю посты с информацией, а они интересуются. Например, находят ворону, которую только что сбила машина — и делают черепок. Это самый простой вариант, который может сделать и новичок. Все мы варим холодец — принцип изготовления черепа примерно такой же: нужно просто сварить и почистить от мягких тканей, отбелить и обезжирить, всё.

Бывает, заказывают и то, что совсем не похоже на реальных животных. Недавно у меня заказывали скелет русалочки — я сделала химеру из разных зверей. Взяла мертворождённого, но достаточно сформировавшегося котёнка, у которого уже есть кости, добавила рыбий хвост. Грудная клетка тоже была от котёнка, руки я сделала из лапок крысы — выбрала трупик, у которого были лапки нужного размера. Получилась вот такая русалочка. Её сделали для детей, чтобы они интересовались на уроках биологии: опа, есть вот такая штука, а давайте подумаем, может ли она существовать в реальности? Некоторые верят. Иногда у меня берут черепки даже в школы — дети делают доклады и показывают их. Я много общаюсь со студентами, у меня есть заказы из Тимирязевской академии — на курсовую собрать какую-нибудь конечность животного.

Из необычных заказов — недавно меня поразила девушка, у которой умер кролик. Он был старым, ему было лет пятнадцать, домашние кролики обычно столько не живут. Она настолько к нему привязалась и привыкла из-за того, что он был с ней с детства, что пару раз ко мне приезжала, чтобы просто повидаться с трупиком до того, как он станет чучелом. Меня поразило, насколько она его любит.

Ещё однажды мне в руки попала голова акулы. Где-нибудь на Бали хрящевая рыба, конечно, не редкость, но в России так. Её было очень интересно делать, потому что у хрящевых рыб совсем другая структура: нет костей, а есть только хрящи и нужно знать, как правильно её очистить, чтобы остался череп — у него очень сложное строение.

Но в основном меня поражают люди, которые заказывают домашних животных. Они всегда по-своему подходят к вопросу. Одна девушка заказала череп покойной кошки под куполом — просто чтобы он стоял на полочке. Если это домашние животные — кошки, собаки, — я в основном делаю их в «спящих» позах, потому что я не могу воссоздать всю мимику этого животного, я не жила с ним двадцать лет, у меня никогда не получится сделать это достоверно. Плюс сонные животные выглядят мило. Когда объект находится у меня в квартире, до того как я отдам его заказчику, я прохожу мимо и понимаю, что в этом нет ничего такого — но из своих животных я бы никогда не смогла такое сделать, у меня не поднимется рука. Наверное, это какая-то профдеформация.

О технике безопасности и стереотипах

Все эти рассказы про «трупный яд» — это не совсем то, чего надо бояться. Если ты работаешь с ядовитыми змеями, надо просто думать башкой, что ты делаешь: можно уколоться и будет плохо. Ты относишься к этому как к материалу, допустим, как к древесине. В первую очередь возникает научный интерес, а не желание «посмотреть на кровь» (кстати, чем более обескровленно ты снял шкуру, тем лучше получится чучело). Вида крови я не боялась никогда; в детстве у меня умирало много домашних животных, и меня никогда не передёргивало от вида трупов. Может, я небрезгливый человек.

Что касается техники безопасности, в первую очередь нужна прививка от столбняка. Она действует несколько лет, когда действие заканчивается, надо делать новую. Естественно, нужно обрабатывать раны. Плюс есть такая же техника безопасности, как и при химических работах: нюхать растворы, только подгоняя ладонью воздух в нос, а не наклоняться к канистре и не нюхать прямо из неё, чтобы не получить ожог лёгких. Мыть руки после кислоты. Плюс обычная техника безопасности при работе с инструментом: глубоко не порезаться или не просверлить себе руку. Ничего особенного, просто какие-то моменты пересекаются с другими отраслями.

Раздражают стереотипы: люди пугаются, показывают пальцем. У меня были случаи, когда я шла с черепом коня по деревне, а бабушки крестились, потому что думали, что я сатанистка. В прошлом году я собирала скелет жеребёнка, мы ездили за трупом на могильник в деревню. Мы ехали на прицепе с тележкой, он идёт со скоростью двадцать километров в час. Люди останавливались, смотрели в багажник, округляли глаза, не понимали, что происходит. В общем, забавно — все считают, что мы немного не от мира сего.

У меня уже выработался иммунитет. Сейчас мне двадцать два года, я занимаюсь таксидермией с девятого класса. Когда я была ещё школьницей, люди увидели, что я на своей страничке продаю кости — и со мной просто перестали общаться, начали меня избегать. Бывало, что на меня писали заявления в полицию за жестокое обращение с животными — человек зашёл на мою страницу, посмотрел и подумал, что я бегаю с ножом по району и режу котиков. Ему не объяснить, что я не имею никакого отношения к смерти животных, езжу за ними в ветеринарную клинику. Но с полицией легко объясниться. Я просто работаю с трупами — это мой материал.

Таксидермист Таксидермист анонимно рассказал The Village о бобрах в костюмах вышибал, запахе экзотических зверей и о том, почём нынче чучело слона

Таксидермист

Я стал таксидермистом случайно, в 2006 году. Я учился на стоматолога, мой друг увидел объявление рядом с нашим колледжем, что мастерская разыскивает помощников, и решил туда пойти. Я пошёл с ним за компанию. Друг через пару месяцев не выдержал и ушёл: профессия всё-таки специфическая. А я работаю до сих пор. Это занятие не для лентяев: зарплаты тут сдельные, да и работа требует любви.

Некоторые занимаются таксидермией не для заработка, а для себя — обрабатывают собственные трофеи или делают чучела для друзей. Для меня же это постоянная работа. Нужно быть очень аккуратным. Я всегда любил делать что-то своими руками, поэтому мне удалось поладить с таксидермией.

Учиться нашему делу можно всю жизнь. Моим первым заказом был лось. Мне его дали и сказали: «Делай!» Первый раз вышло, конечно, не очень. За эти годы я сделал чучела очень многих животных, даже тех, о которых раньше не слышал.

О том, как делают чучела

О заказах

Когда я только пришёл в профессию, приносили в основном лосей, оленей и дичь средней полосы. В последние годы охотники стали всё чаще выбираться за границу, поэтому мы начали делать много чучел африканских животных. На моём счету были жирафы, гепарды и даже голова слона. Часто из-за границы привозят таких зверей, о которых я даже не слышал. Например, у нас был заказ на бурую гиену с огромными ушами и на бушпига (разновидность дикого кабана). За последние три года я сделал только одного оленя.

Некоторые компании делают чучела исключительно по определённым образцам. Например, медведь стоит с открытой пастью на задних лапах или выдра сидит на ветке. У нас такого нет, мы предпочитаем индивидуальный подход. Иногда заказчик приходит с идеей, иногда мы сами предлагаем что-нибудь необычное.

В последние годы охотники стали всё чаще выбираться за границу, поэтому мы начали делать
много чучел африканских животных


Самое мелкое животное, что я делал, — белочка, а самое крупное, — слон. Качественно сделать белку дольше и сложнее, чем любого огромного хищника. В прошлом месяце у меня был заказ на двух медведей и двух хорьков, которые должны были «играть на ветке». В естественных условиях хорьки на ветках не играют, но это было желание заказчика. Медведей я сделал за четыре дня, а на хорьков у меня ушло три недели: я брался, начинал делать, мне не нравилось, и я откладывал. Важно, чтобы мне самому нравился результат, чтобы чучело выглядело естественно. Свои огрехи всегда бросаются в глаза, даже если заказчик их не замечает.

О странных клиентах

Обычно к нам обращаются охотники: им нужны чучела либо для себя, либо в подарок. Есть у нас один постоянный клиент, который делает картины-инсталляции из чучел. Например, недавно он делал сценку: лиса лежит в бане, её веником лупит заяц. При этом у лисы снята шкура ниже поясницы, и оттуда выглядывает человеческая задница. Или был однажды дикий случай: мужчина заказал сделать чучело из морской свинки, при этом она должна была стоять на куриных лапах, а из головы у неё должны были торчать рога косули. Такие клиенты тоже бывают, но подобные заказы слегка пугают. Одно дело — создать красивое чучело, необычное, а совсем другое — издеваться над телом несчастного животного.

Ещё недавно заказывали бобров: они должны были стоять как люди, в костюмах вышибал. Сказали, в подарок кому-то. Мне однажды пришлось делать чучело собаки для театральной постановки. Была очень сложная работа: им нужно было, чтобы всё тело двигалось и чтобы оттуда выливалась кровь, потому что по сценарию собаку сбивали машиной. Мне совершенно не понравилось. Когда надо работать с домашними животными, возникают некоторые психологические сложности. Диких зверей ты не видишь рядом с собой каждый день, поэтому с ними работать как-то проще. Я решил, что если мне ещё как-нибудь принесут тело собаки или кошки, я откажусь. Пускай делает кто-то другой.

Был однажды дикий случай: мужчина заказал сделать чучело из морской свинки, при этом она должна была стоять на куриных лапах, а из головы у неё должны были торчать рога косули

Об опасностях

Страха у меня никогда не было. Единственное, к чему надо привыкнуть, — запах. Особенно плохо пахнут экзотические звери, откуда-нибудь из Африки или Аргентины. С ними вообще надо быть максимально внимательным, ведь во время работы можно заразиться. Слышал историю про одного таксидермиста, который порезался во время работы, и у него в мозгу поселились черви. Они ели потихоньку мозг, человек сходил с ума от боли. В результате не выдержал и застрелился. Из африканских стран, кстати, не разрешают вывозить туши, если они полгода не провели там на карантине. Там животные лежат всё это время в солевых растворах.

Вообще, лучше не браться за животных без документов. Никто не может гарантировать, что зверь здоровый, к тому же могут возникнуть неприятности. Мой начальник как-то забрал откуда-то из питомника рысёнка, который умер своей смертью, и сделал из него чучело. Он показывал его на выставке, и выяснилось, что это особая разновидность рыси, вымирающий вид. Таких кошек на всей планете штук пять осталось. Ему через суд пришлось доказывать, что он не убивал животное.

О профессиональной среде

Сейчас развелась куча таксидермистов. Откуда они появляются — непонятно. Зайдёшь в интернет, найдёшь какую-нибудь студию, смотришь их работы — аж страшно становится от того, как плохо делают. И деньги дикие дерут! В Москве, на самом деле, есть всего три-четыре нормальные мастерские. Конкуренция между нами присутствует, но разумная. Одна студия нам вообще передаёт сложные заказы: мало кто работает в городе с испорченными шкурами, а мы берёмся за такое.

Среди таксидермистов проводятся конкурсы. Я всё никак не доеду, но коллеги участвуют. Мой начальник сейчас находится на таком чемпионате Европы по таксидермии. Правда, победителей они выбирают спорно: жюри в первую очередь смотрит на аккуратность, а не на естественность чучела. Бывает, ты показываешь клиенту фотографию чучела и снимок из журнала вроде National Geographic и спрашиваешь, где живое существо. Если человек задумался, чучело хорошее. А вот на конкурсах на это не особенно обращают внимание. Там могут победить образцы в неестественных позах. У моего знакомого сняли кучу баллов на таком чемпионате за то, что у него подставка для чучела была плохо прикручена. Хотя само чучело (это был орёл) было очень хорошо сделано.

Я не дружу с другими таксидермистами. У меня с ними мало общего. Они обычно сами любят охоту. В Москве существуют специализированные учебные заведения для таксидермистов, но толку от них мало. Наши знакомые открывали курс при таком колледже. После года учёбы к нам в мастерскую пришла девушка с просьбой продолжить у нас образование. Выяснилось, что она вообще ничего не знает, с нуля её учим. А девушка настоящий фанат таксидермии. Женщины, кстати, в нашем деле не такая уж редкость. Занимаются они в основном птицами: это тонкая, аккуратная работа. С млекопитающими, особенно большими, девушкам трудно: попробуй подними медведя!

Женщины, кстати, в нашем деле
не такая уж редкость. Занимаются они в основном птицами: это тонкая, аккуратная работа

Об отношении к охоте и о предрассудках

Сам я не люблю чучела. Может, звучит это странно, но я не надеваю ни кожу, ни мех. Мне здесь этого хватает. Чтобы я на себя нацепил какой-то меховой воротник? Да никогда в жизни! Максимум, что мне напоминает о работе в нерабочее время, — это пара зубов на брелке. Я храню у себя только фотографии своих работ, чтобы смотреть, как я развиваюсь.

Одно время я из-за запаха не ел рыбу. Я тогда сделал несколько чучел выдр, это было невыносимо! От них сильно пахло рыбой. Меня тошнило потом от этого запаха.


Все мои друзья знают, чем я занимаюсь, и им не кажется это чем-то странным. Но от случайных знакомых нередко слышу шутки на тему моей работы. Почему-то бытует мнение, что все таксидермисты какие-то маньяки. На самом деле, таксидермист не отрицательный герой. Я считаю себя добрым человеком, без наклонностей. Я не люблю убивать животных, хотя приходилось. Однажды наш постоянный клиент принёс двух живых ондатр и попросил сделать чучела. Я его спросил — что же ты их не убил? Он сказал, что стало жаль. Мне тоже было жаль, но что поделать — пришлось убить.

О зарплатах

Каждый мастер получает процент от сделки. Стоимость чучела зависит от многого: от размера животного, от степени сложности работы, от состояния меха и туши. Чучело птицы можно сделать за шесть-семь тысяч рублей. Млекопитающие стоят от десяти тысяч до нескольких миллионов. Чучело слона обошлось владельцу в полтора миллиона рублей. Мастера зарабатывают соответственно. В среднем зарплата составляет 70−80 тысяч в месяц. Бывает, когда мало заказов, выходит и 30, а может и 100 тысяч с небольшим. Здесь главное — любить свою работу, зарабатывать себе имя, авторитет. Тогда и заказы будут крупными.

Почему-то бытует мнение, что все таксидермисты
какие-то маньяки

Читайте также: